Лазаревское от Nerastava

[Товарищ Сухов]

Страждущим отпуска посвящается...

Пусть плачут беды с горем -
Пошли работу на фик!
Езжай скорее к морю
Пусть отпуск и не в график.
Всем вечно что-то нужно.
Достали децибелы.
А лучше вечер южный
С букетом «Изабеллы».
Там море с небом слились
В одном большом экстазе.
Чтоб души обновились,
Мы приезжаем в Лазик.
Все планы и отчёты
Пошли одним маршрутом…
Там с солнцем за «Маркхотом»
Садятся парашюты.
Тебе ли много надо?
Лежать на тёплой гальке,
А может быть на Гальке,
а может просто рядом.
Там розы на ограде
Пьянят не хуже рома.
Всю ночь поют цикады…
Тебе же всё знакомо!
Пошли работу на фик,
Отправь заботы в кому,
И поезжай в наш Лазик.

[Товарищ Сухов]

Первый раз на юге без семьи, или Пасьянс без бубновой дамы.

Часть 1.

2009 год. Прошло всего два месяца после моего возвращения из Лазаревского и вот я снова еду к морю. Наше руководство решает организовать выездной пятидневный семинар в краю пальм и кипарисов с обязательным присутствием в качестве обезьянок и кокосов своих подчинённых. Возражающих особо нет, при условии, если это не за наш счёт. Конечная цель - отель «Престиж» в Адлере на улице Просвещения, рекомендованный одним депутатом Мосгордумы, большого любителя данной гостиницы. Позже выяснится, что отелей с подобным названием в Адлере два.
Все улетают рано утром в понедельник из Домодедово. А я и две женщины-коллеги, с одним мужем на двоих, выезжаем утром 4 октября, в воскресенье, на 102 поезде. Встречаемся под табло отправления на Казанском вокзале. Наш девятый вагон. Удачный номер, отмечаю про себя, так как люблю нечётные числа. Заходим в купешку. Мы с Володей бронируем верхние полки. Внизу его супруга Лена, под моим навесом Светлана, которая на подъём тяжелее штанги с весом на мировой рекорд. Уникум просто. Это её первое путешествие далее кольцевой автодороги за последние десять лет. Всем нам около сорока и всех нас объединяет одно – аэрофобия.
В честь приближающегося отбытия поезда решаем «стартануть» и сами. Пригубили на посошок, а получилось, что пили всю дорогу. Каждый взял с собой по бутылочке, а я и вовсе две, на всякий случай. Что мы имеем? Не сговариваясь, взяли одно и то же. Один Hennessy, мой любимый не из-за вкусовых качеств, а из-за приятных ассоциаций, ещё Courvoisier, два «Чёрных аиста» и «Старый Кенигсберг». Столик заваливают жареная курочка, сыры «рокфор» и «мааздам», прихваченные Светой сухофрукты, виноград и бананы, мясная коллекция, огуречно-помидорная гора. Почему-то запомнились пирожки с яблочной и капустной начинкой, съеденные на «Ура». Кстати, в Китае коньяк на праздничном столе заменяет привычное нам шампанское, а вот во Франции коньяк совсем не популярен. Разливаем. Дамы разбавляют Колой. Оказывается, это последний писк алкогольной моды.
Пробую – не осуждаю, но без меня. У меня железное правило вкуса: никаких мешанин. Если чай, то только зелёный или чёрный. Максимум, если с жасмином. Никаких добавок. Если только кружок натурального лимона или ложку мёда при недомогании. Так и во всём. А какое количество сортов хлеба появилось!? Со злаками, тминами. Для меня сейчас проблема найти в Москве нормальный чёрный хлеб. Обыкновенный.
До Рязани разговоры под стук колёс. Затихаем, когда проезжаем Коломну. Смотрим в окно. Купола церквей. Баржи на Оке. Заливные луга. Берёзовые рощи. Какая-то особенно русская природа здесь. В Рязани выходим на перрон. Ветрюга норовит обшарить не только карманы, но и продуть душу. Зябко. Низкое серое небо. Скорей в вагон.
Попутчицы, громким сопением с перехрапами, объявляют «тихий» час. Лена забирается на место мужа. Володя предлагает перекинуться в картишки. Его ненаглядная сверху предупреждает о моей перспективе остаться без штанов. Ну что ж? Где наша не пропадала! Правда на деньги для начала играть отказываюсь, а больше мне и не предложили. Начинаем с классического дурачка. Позади двадцать партий и лишь одна победа в активе самозваного гуру-картёжника. Переходим на буру. Тот же эффект. Вова с недоумением смотрит на колоду карт как на предателя Родины! А я не могу сдержать смех. Что поделать? Фарт – это серьёзно! Никогда в жизни ни до, ни после, мне не везло ТАК в азартные игры. Время шло, за окном мелькали населённые пункты, а напарник кипел словно чайник. Изредка выбегал в тамбур между вагонами на перекур, ещё быстрей возвращался назад, трясущимися руками раскидывал колоду и… всё повторялось сначала. Рубец инфаркта миокарда начал отчётливо проявляться громадной морщиной на лбу незадачливого компаньона. Я валил всё на везуху, но корень моих побед кроился не только в пере Жар-птицы. Всё- таки бабушкина закваска. Это она научила меня в раннем детстве сначала играть в «пьяницу», а лишь только потом читать и писать.
К слову, я никогда нигде и ни с кем не играю в карты на деньги. Знаю лично людей, которые начинали играть на спички, а через пару часов проигрывали квартиры. Думаю, в наших поездах, как и на пляжах, «кидал» и «катал» хватает. Будьте бдительны, дорогие форумчане! Разве могут быть шансы у смертного, если профи запоминает рубашки новых карт после первой сдачи? А уж психологию эти люди знают получше Фрейда! А есть ещё нечестный арсенал из крапа перстнем, ловкости рук, маячка- напарника, вплоть до гипноза. Знаю, о чём говорю. Казино просто ангел по сравнению с этими «вымогателями».
В Воронежской области просыпаются любительницы коньяк-колы. Перекусываем. Запиваем. Лена нарезает кольцами лимон, посыпает цитрусовые «блинчики» сверху пакетированным кофем от «Якобса», утверждая, что это лучшая коньячная закуска. И хотя для меня это не ново, делаю комплимент: «Офигительно!» От выпитого становится хорошо-хорошо. Язык переходит на автономный режим функционирования. Смотрю в окно. На стёклах прилипшие капли дождя. За ними холмы и перелески. В низинах, возле речушек или водоёмов, хутора да сёла. Всё знакомо до боли, но чего-то не хватает? Задумываюсь. И вдруг как током. Ну, конечно же, не хватает четырёх любимых пяток моих девчонок Оли и Танюшки! Вроде и сидим хорошо, даже очень, и шпалы с рельсами те же, но без моих любимых жены и дочки, это уже другая дорога. А каким мне покажется море и юг без них? И понимаю, что без родных и рай как сарай

[Товарищ Сухов]

Часть 2.

Темнеет. В голове смеркается. В ногах тяжелеет. Мы сидим напротив друг друга, позабыв про благочинность, обычно такие чопорные на работе, а теперь гогочем как молодёжь из стройотряда и «чушь прекрасную несём…» Хорошая компашка, в руках стакашки! Темы разговоров меняются как вспышки молний во время сильной грозы. То анекдоты, то про работу, то про артистов, то про «нечистых», то про моду, то пропогоду, то про друзей и подруг, то про север, то про юг…
Коньяк и непринуждённое общение постепенно выводят Володю из состояния грогги, параллельно выводя из его организма токсины печали и разочарования от карточного Ватерлоо. Тем более едем мы не на остров Святой Елены.
Около десяти часов вечера, не сговариваясь, наши головы бросаются на подушки, словно по команде «Фас!». Засыпая, я и Вова, строим утопические планы выйти на перрон Ростовского вокзала. Куда там! Думаю, что в 2 часа ночи разомкнуть наши запаянные ресницы не смог бы и приличный домкрат. Просыпаемся только возле станции Индюк. Видок у нас аналогичный названию этого населённого пункта. А за окном солнышко облизывает макушки гор. Красотища! Но утро прекрасное и доброе только вокруг моего тела. Горло как будто всю ночь сушили феном. «Надо меньше пить, пить надо меньше!» отстукивает в висках сердце известный слоган из незабвенной комедии.
Нюхаю собственное дыхание и понимаю, что превратился в аппарат по производства ацетона. Аукнулись картишки! С алкоголем как в «очко». Перебор и аут.
До Туапсе думаем о пиве больше, чем о море, благо и то, и другое, не за горой. А ведь действительно эти жидкости весьма схожи. И пена, и пузырьки, и консистенция. И хмелит, и штормит, и бодрит. И с рыбками и креветками оба дружат. Когда обе встречи состоялись, полегчало неимоверно.
Далее любимая дорога с видом в сторону танкеров. Нам везёт. Наши окна как раз в сторону Черноволнового. Смотрел бы и смотрел в эту сине-голубую даль с перемычкой горизонта посередине. Не хватает разве двух пар любимых глаз, с которыми можно было бы расстроить собственный взгляд. С другой стороны нависшие скалы, иногда под париком из «зелёнки, а чаще всего со стрижкой «а ля Котовский». Но что удивительно, смотреть в сторону Туретчины не менее интересно, чем на пляж и дальше. Колорит Кавказа всё-таки на берегу, а не в море.
Подъезжаем к Лазаревскому. Так получилось, что мои попутчики не спрашивали, а сам я особо и не рассказывал о значимости этого городка в моей жизни. Лена и Вова большие любители Крыма. Там недалеко от подвалов Массандры они и проводят каждое лето уже много лет. Света и вовсе была на море ещё в эпоху, когда «челнок» из Эллады Ясон приплывал в Колхиду в поисках Золотого руно. Это для них все речки, ущелья, улицы и дома на одно лицо, а для меня… В районе Свирского ущелья сердце как будто ошпаривают кипятком. В душе бравурный марш:
«Взвейтесь кострами, синие ночи!
Я подъезжаю к городу Сочи!»
Остановка. Быть у колодца и не напиться? Ну уж, дудки! Ноги сами выносят меня на платформу. Два месяца назад, 08.08.08 года, я уезжал отсюда, прощаясь с любимым вокзальчиком ровно на год. Оказывается, не нужно зарекаться и от хорошего тоже. А ведь я ещё и не предполагаю, что в 2009 году попаду на юг снова, и тоже не в срок, а весной.
Похмелье вчерашней дороги объявляет эвакуацию из оживающего организма. Наверное, Лазаревское чудотворное! Вы будете оспаривать его целительную силу?
Возвращаюсь в вагон. Трогаемся. Странное чувство не покидает меня. Будто тело поехало, а душа остаётся здесь, под Яшкиной горой.
Адлер. Выходим на площадь. Берём такси-минивен, старенький «Фольксваген». Произносим пароль: «Отель «Престиж». Водитель разворачивается в сторону Абхазии. Мои компаньоны и в ус не дуют. Почувствовав неладное, я уточняю адрес, выданный начальством.
«А что же вы сразу не сказали?» - взрывается темпераментный южанин, - «У нас же два одноименных отеля!»
«А что же вы, зная об этом, нас не спросили?» - включается тяжёлая артиллерия с заднего ряда. Наши женщины за словом в карман не полезут.
Понимая бесперспективность ненужного спора, водитель делает музыку в салоне погромче. Десять-пятнадцать минут и мы на месте. Выгружаемся. А отель и его окрестности уже разоряются самонаречёнными вандалами. Просто удивительная метаморфоза! Наши сослуживцы, такие паиньки в Москве, здесь превращаются в отпетых оторвяг. Была команда Тимура, стала банда Квакина. Солнце в зените, а у коллег спиртное уже из ушей льётся. Вот те семинар! Вот те культурная программа!
Гостеприимство моря всегда зависит от радушия приезжающих. Вышел на берег, улыбнулся ему, и оно обязательно ответит взаимностью. Потому что море – не кривое зеркало души и в нём отражаются все наши чаяния и надежды. Взгляд исподлобья, окрики, скрежет зубов и барские замашки оставьте дома. Пусть и им будет хреново без своего хозяина.

[Товарищ Сухов]

Часть 3.

Ну что ж. Снова осень 2008 года. Типа выездной практический семинар по проблемам накопления в организме алкогольных токсинов. Место встречи «Престиж». Название отеля красноречивое, но последнее, о чём хочется думать на юге, так это о социальном статусе. По мне такие варианты названий, как «Уют», «Комфорт», «Приятный», «Нежность», гораздо больше ласкают слух. Да и не название красит гостиницу. Описывать достоинства и недостатки не сайтового дома для курортников я не собираюсь по этическим соображениям, да собственно говоря, и не было никакого ни разочарования, ни очарования. Наш роман был слишком мимолётным. Ограничусь сухой статистикой, применимой к любому отелю. Наш номер на двоих на третьем этаже. Со мной напарник Дима. Флегматичный, но никогда не унывающий неженатик, немного меня постарше. Большой любитель покера(Опять?). Ориентация нормальная. Как бог играет на гитаре, владеет в совершенстве итальянским.
В номере есть всё необходимое. В нашем – не душевая кабинка, а ванная. Как в остальных, не интересовался. Телик не ж/к. . Вид из окна – окна соседней гостиницы. Вы считаете, что мне не повезло? Не спешите делать выводы! Ребята, у которых были замечательные виды на море и горы, готовы были поменяться с нами с доплатой. Интригую? Но обо всём по порядку.
Расположились. Спускаемся в небольшую столовую на 1-ом этаже. Занимаем квадратный столик. Наши уже жуют. Ждём и мы. Салатик на разминку так и не появляется, видимо из-за плохой «спортивной» формы. Проходит не менее пяти минут, прежде, чем «подъезжает» первое блюдо. Съедаем – не замечаем, и наивно ждём второе вдогонку, чтобы тяжесть в желудке приобрела реальные ощущения. Сидим, «травим» разговоры. Настроение давно уже обособилось от скорости движения стрелок на часах. И всё же начинаем приглядываться, как работники местного общепита двигаются будто в режиме замедленной видеосъёмки. Начинаем имитировать возмущение. Реакция как у слона на укус комара, даже если и в интимное место. Начинаем посмеиваться вслух. «Черепашки» становятся чуть активнее, будто им за панцирь насыпали кубики изо льда. Но уж больно он быстро тает, потому что через пару минут всё возвращается на круги своя. И так было всё дальнейшее время. Многие из наших предпочитали ходить после в соседние столовые за свои «кровные», чем питаться летаргической халявой. Перекати-поле быстрее пересекает пустыню Сахара, чем официант с сахаром дойдёт от раздаточной до столика клиента. О вкусовых качествах приготовленной пищи тактично умолчу, поскольку главная проблема была, как пел Тальков, в том, что «несвоевременность – вечная драма».
Несолоно хлебавши, идём нахлебаться солоно. Проще говоря, на море. Оно слегка волнуется остаточной амплитудой от предыдущего шторма. Весь пляж изрезан молами. Бетонные волнорезы скрываются в море в двадцати-тридцати шагах от берега. Пляж двухярусный. Внизу обычное галечное ложе, вверху настилоконструкция с лежачками. Спускаемся вниз. Никогда не пойму тех, кто предпочитает живую стихию искусственным симуляторам. Природа прекрасна своей естественностью, пусть и с определёнными неудобствами. Никакие джакузи не заменят мне бескрайнего морского половодья. И бассейны с подогревом не принесут мне столько положительных теплоэмоций, сколько короткий заплыв в прохладной морской натуре. Захожу по колени. Зябковато. Позже узнаю, что температура воды около 18 градусов. Ничего, чай не купель в крещенские морозы. Проехать чуть менее двух тысяч километров, чтобы просто поплевать с берега? Это не про нас! Внутренний голос командует «Плавки мочить!», и я безропотно ныряю с головой в серое после шторма море. Пять минут самоэкзекуции и большое махровое полотенце становится мне лучшим другом.
До праздничного ужина сидим на берегу. Коллеги, кто дремлет на лежаках, кто бродит по настилу, кто целуется с пластмассовыми стаканчиками с неизвестным содержимым с известными последствиями.
Делаю первое открытие. Поскольку до этого на юге бывал всегда только летом( и всегда в конце июля – начале августа), то в сознании отложилось, что темнеет здесь только в 9 вечера. А тут и в семь хоть глаз коли. Братец, это октябрь, - объясняю себе метаморфозу режима курортника. С другой стороны, в наступившем вечере мне не нисколечко не прохладно и в одной маечке. Братец, это южный октябрь, - резюмирую про себя. Те, кто живёт выше Воронежа(лето 2010 года не в счёт), знают, как редко бывают тёплыми даже июльские ночи, и даже после жаркого дня.
Немного променажа по улочкам квартала, напоминающим трущобы из коммунальной роскоши. Нагуляв аппетит, торопимся на праздничный ужин.

[Товарищ Сухов]

Часть 4.

На столах свечи и жаркое из сви�